ВЫШНИЙ ВОЛОЧЕК

Этот небольшой городок в Тверской области, расположившийся примерно на половине пути между двумя главными городами России, а стало быть, в самом сердце ее, занимает особенное место в судьбе Муслима Магомаева. Подобно тому, как именно в этих краях (неподалеку от них) скромным ручейком берет свое начало великая Волга, так и сценический путь Артиста, как знать, быть может, здесь имеет истоки свои.

Конечно, своей удивительной музыкальностью Муслим обязан «линии» деда – выдающего Азербайжанского композитора. Тончайший художественный вкус, скорее всего, от отца – талантливого художника. От бабушки Байдигюль, прощавшей непоседливому озорнику – внуку все его проказы, от любящего сердца дяди, заменившего Муслиму отца, удивительная доброта и редкостный дар сопереживать. Чувство такта, подлинная интеллигентность – от всей семьи и от тети Муры, Марии Ивановны. Словом, от всех родных передалось Муслиму всё самое лучшее. Но голос, безусловно, от матери.

Мама Муслима – Айшет Ахметовна Кинжалова, драматическая актриса, работала некоторое время в Вышневолоцком областном театре. И до сих пор в городе помнят ее. В это трудно поверить, ведь прошло столько лет, и множество актеров, и даже поколений актеров, сменилось в театре, но ее помнят! На спектаклях с ее участием всегда были аншлаги, зрители узнавали заранее, играет ли она.

И если Айшет Кинжалова участвовала в спектакле, зал был переполнен, и спектакль становился событием для городка. Но в особенном волнении замирал зрительный зал, когда она брала аккордеон и пела. Зрители, множество раз посмотревшие пьесу, запомнившие едва ли наизусть, вновь и вновь шли в театр, послушать пение Айшет, увидеть ее талантливую игру.

Она была восхитительно красива. Словно Фея поселилась в маленьком тихом городке. Те, кто были тогда детьми, запомнили маму Муслима Магомаева именно такой. Так рассказывала его ровесница и одноклассница по музыкальной школе, а ныне – директор той самой школы, ныне - Детской школы Искусств – Александра Александровна Горячева. Для нее незабываема роль Феи в одном из спектаклей в исполнении Айшет Ахметовны. Героиней того сказочного спектакля казалась ей мама Муслима и в жизни.

Муслим постоянно бывал в театре. Как все дети актеров рос среди декораций и кулис, впитывая в себя этот особенный артистический мир и театральный дух. И как знать, быть может, именно тот незабываемый год в Волочке, стал импульсом, определившим его путь на сцену.

Позже были музыкальные фильмы, которые произвели неизгладимое впечатление, записи Великих Певцов, потрясшие юное воображение будущего Артиста. Но прежде была реальная, не на киноэкране, сцена, проникновенная игра мамы, ее пение под аккордеон, ее ошеломляющий успех.

И в развитии композиторского дара Муслима немалую роль сыграл тот год в Волочке. Конечно, его способности сочинять музыку проявились гораздо раньше. Так, ещё будучи пятилетним мальчиком, Муслим сочинил мелодию, ставшую в последующем красивой задумчивой песней – «Соловьиный час». «Самому подбирать красивые созвучия мне было интересно – это лучше, чем играть чужую музыку», - напишет позднее Муслим Магомаев в своей книге «Любовь моя – мелодия».

Однако в элитной музыкальной школе при Бакинской консерватории едва ли поощрялось такое творчество. Как-то на уроке, подойдя к парте Муслима, учительница увидела у него под рукой что-то постороннее: будущий Артист дописывал для созданного им же из числа друзей-ровесников ансамбля партии к «Элегии» Массне. «Она при этом что-то объясняла классу, а тут вдруг смолкла. Я прикрыл рукой свой шедевр. - А ну-ка, покажи, покажи! Я отвел руку, учительница взяла ноты, внимательно посмотрела и, улыбнувшись, покачала головой. Спросила удивленно:

- Это ты писал?

– Я кивнул.

– Ну, знаешь!... Она как бы обращалась к классу. – Ты делаешь вещи, которые никто из сидящих здесь не сделает, а элементарного выучить не хочешь.

… Мне не хотелось объяснять учительнице, что я и сам сочиняю музыку. Что, к примеру, мою скрипичную пьесу уже исполняет мой друг Рафик Акопов.

… Позже, узнав о моих сочинительских «грешках», меня перевели в класс детского творчества, где я начал «творить» пьесы и романсы, причем, на стихи с детства обожаемого Пушкина».

В Вышнем Волочке всё было по-иному. Композиторское творчество юного музыканта нашло понимание и поддержку со стороны его новой учительницы музыки Валентины Михайловны Шульгиной.

- «Однажды в детскую музыкальную школу, где я работала, пришла артистка Вышневолоцкого городского драматического театра Айшет Кинжалова», - вспоминала Валентина Михайловна. – «За руку она держала сына, черноволосого мальчика лет десяти. Это был Муслим. Он играл на рояле, и неплохо для его возраста. Его мать попросила меня серьезно позаниматься с ним. - Только, пожалуйста, не давай ему много «фантазировать», - сказала Айшет Ахметовна. «Фантазии» Муслима заключались в том, что он мог часами просиживать за инструментом и играть что-то известное лишь ему. Настроение Муслима всегда можно было угадать по его игре. То грусно-мечтательное, то веселое… Казалось, что всем он делился с музыкой. Конечно, я не стала отучать его от этого. Ведь это были не просто «фантазии» - это было творчество».

- «Мне нравилось в Валентине Михайловне редкое для педагога качество: хороший педагог бывает и жестким, и добрым. Валентина Михайловна не заставляла меня сделать то-то и то-то, а предлагала. И всякий раз поощряла мои успехи, даже тогда, когда я ленился и играл хуже, чем мог. Она как бы давала понять: ты хоть и не хочешь разучивать задание, а все равно играешь хорошо.

Обычно в школе не поощряют вольность в исполнении ученика, а Валентина Михайловна, наоборот, отмечала, что я по-своему трактую некоторые произведения. «В девять лет иметь свое музыкальное мнение, - сказала она про меня на экзамене, после которого я перепрыгнул сразу через класс, - это совсем неплохо и ко многому обязывает». Я и сам чувствовал, что учусь здесь, в Волочке, лучше, чем в родном Баку».

Видимо, счастливо сошлись звезды над маленьким городком и две родственные, творческие души нашли друг друга. Эта дружба сохранится надолго. Всего год находился Муслим в Волочке, но общение с любимой учительницей не закончилось с его отъездом. Отовсюду, где бы пришлось бывать, он писал ей трогательно добрые письма, рассказывал о своих первых успехах, интересовался новостями дорогого ему городка.

Эта привязанность сердца сохранилась и тогда, когда Муслим стал фантастически знаменитым. В театре хорошо помнят их встречу. Муслим приехал в Волочек второй раз. До этого приезжал повидаться с матерью, когда впервые оказался в Москве с дядей… «В тот вечер я уговорил дядю отпустить меня одного в Вышний Волочек: мне захотелось побывать в городке, где я жил в детстве, и встретиться с матерью. К тому времени у нее уже была новая семья, она жила и работала в Барнауле. Мы давно не виделись, потому что мама не хотела приезжать в Баку. Когда она узнала, что я приеду в Москву, то решила специально приехать издалека в Вышний Волочек, который в нескольких часах езды от столицы, увидеться со мной и заодно увидеть городок, в котором мы когда-то с ней жили.»

И, конечно, была встреча с любимой учительницей.

«… И вот однажды, в 1960 году, ко мне неожиданно нагрянули гости – А. Кинжалова с сыном. Это был уже совершенно взрослый, красивый юноша. И каково же было мое удивление, когда я узнала, что Муслим… поет! Это был замечательный вечер. И хотя слушателей было только двое – я и его мать, он пел сильно и щедро. Пел песни, оперные арии. Тогда же мы услышали каватину Фигаро из оперы «Севильский цирюльник».

- Это моя любимая вещь, - сказал Муслим».

В Волочке Муслим пел не только для учительницы и мамы. Эти дни и до сих пор хорошо помнят жители городка. Они незабываемы. В городском саду, где на летней эстраде состоялось одно из выступлений Муслима, люди два часа висели на заборах и деревьях, не успев занять места. Пел он и в клубе комбината, и с хором Дома работников просвещения, и, будучи в гостях у друзей, бывших одноклассников.

Не менее трогателен рассказ о второй встрече Муслима с Валентиной Михайловной. Она произошла, когда Муслим Магомаев был уже не просто известен, знаменит, популярен, но фантастически популярен, известен и знаменит. Директор Вышневолоцкого драматического театра Геннадий Александрович Закаржевский, Заслуженный работник культуры Российской Федерации, и его супруга Валентина Михайловна, заведующая театральным музеем, из тех, кого с полным правом можно назвать Рыцарями искусства. Театр – их биография, и вся их судьба неизменно связана с театром, а потому события его истории памятны, как история собственной жизни.

Замечательным рассказчикам этим нет необходимости задавать вопросы. С искренним желанием делятся они дорогими воспоминаниями.

…В театре тогда готовили к выпуску новый спектакль, и Валентина Михайловна, как обычно, оформляла музыкально его. Она сидела за роялем, стоящим на сцене, откуда небольшой зрительный зал был виден «как на ладони». Вдруг…

Да, именно так, как в сказках начинается волшебное действо. Вдруг отрылась дверь и…. Какие же найти мне слова, чтобы передать взволнованность рассказчиков, спустя столько лет сохранивших эту непередаваемую словами трепетность воспомнинаний? Открылась дверь, и приглушенная освещенность зрительного зала вмиг воссияла Солнцем. Не знаю природу этого сияния, но в каждый раз зримо возникает оно повсюду, где появляется Артист.Наверно, это есть СВЕТ ТАЛАНТА и КРАСОТЫ.

Он шагнул в зрительный зал, словно с телевизионного экрана – сказочно красивый, фантастически знаменитый, всенародно любимый… Ее ученик. Быть может, кто-то поспешил включить все люстры и бра зрительного зала, а может, светло стало от удивительной его красоты и его неповторимой улыбки? Она увидела его сразу и окликнула мгновенно.

Жаль, что не посмею «добуквенно» повторить это обращение: в печатном виде оно прибретает некоторый оттенок вольности. Но тогда, в зрительном зале театра, имя, которым она звала в детстве, обращенное к взрослому, прозвучало особенно теплым аккордом, согретое то материнской сердечностью. Она называла его так в детстве, не в школе, а в удивительные часы их домашнего общения, когда этот худенький мальчик, которому явно не доставало родного тепла, находил его в доме милой учительницы своей, в ее низеньком домике, что, как на изломе судьбы, расположился на изгибе Ванчаковой линии, на берегу речки с маленькими мостиками, похожими на игрушечные.

«Когда Валентина Михайловна оформляла музыкально спектакль «Анджело» по Пушкину, я сидел в оркестровой яме рядом с роялем, на котором она играла. Сидел и млел от счастья: оттого что люблю музыку, люблю театр с его особым пыльно-сладким запахам, с шорохами и суетой за кулисами, с долгими репетициями…»

Так было в его детстве, и так осталось в его душе. И это чувство выхватило из суеты, позволило ускользнуть, убежать от огромных толп поклонников, что ходили за ним буквально по пятам, от съемок, записей, концертов, администраторов-организаторов… Сорвавшись в миг, умчаться в этот маленький провинциальный городок.

Бывает такая особенная привязанность, что не проходит с годами - привязанность сердца. У нее было много учеников, но этот мальчик запал в душу по-особенному, стал ей по-настоящему родным, как и ее собственный сын Валерка. И сейчас, в самое первое мгновение такой неожиданной встречи, слетело с губ его детское имя. Тогда ему было 10… Она звала его так и позже, мысленно… когда он уехал. Всего лишь год были они знакомы, но в сердце ее этот мальчик остался навсегда. И это было взаимно.

«Дорогая Валентина Михайловна, пишу Вам из…. … Как видите, я не из тех людей, кто забывает любимую учительницу и любимого человека. Поверьте, я всегда помню о том, что вы для меня сделали… Очень хочется поговорить с Вами, узнать о Вашем здоровье, работе. Я по-прежнему с грустью вспоминаю Волочек. Не знаю, почему он так запал мне в сердце. Есть города и лучше, а так тянет к Вам….»

Какими словами передать радость встречи родных людей?! Она окликнула его тем детским мальчишечьим именем, а он, теперь уже не мальчишка, огромный, сильный мужчина, сказочно красивый и фантастически знаменитый, потрясающе талантливый и всенародно любимый, стремительно шагнул через зал, взлетел на сцену, и «подхватил ее на руки вместе со стулом, на котором сидела она за роялем...»

Мои театральные собеседники рассказывают так, будто наяву видишь это. И зрительный зал театра, и сцена до сих пор хранят эту трогательную память.

P.S....Приехав в Волочек вторично, снимала на видеокамеру тот самый зрительный зал, ту самую сцену. Уже достаточно для монтажа фильма было отснято пленки, но почему-то упорно не хотелось выключать камеру, словно сердце протестовало.

Вновь и вновь сцена «притягивала» обратить к ней объектив. И это была та самая сцена, где играла его мама… А в полумраке кулис «прятался» в «кармане» - так называют в театре этот закуток закулисья – тот самый рояль. Что-то не отпускало… заставляло вспомнить… Что? И тогда я поняла: конечно же, этот рассказ, эту встречу, неожиданную, удивительную, которую рассказывают здесь так, как рассказывают красивую Легенду.

На фото:

1. Вышний Волочёк

2. Айшет Ахметовна Кинжалова – фото из альбома, хранящегося в музее театра.

3. Вышневолоцкий драматический театр.

4. Фото из театрального музея: сцена из спектакля по пьесе Лопе де Вега «Собака на сене» режиссера И.П. Милославского. Театральный сезон 1949-1950 г.г. В роли Марсели – Айшет Кинжалова.

5. У входа в театр.

6. Тот самый рояль, на котором юный Муслим Магомаев играл в классе Валентины Михайловны Шульгиной. Рояль сохранился и находится в Вышневолоцкой детской школе искусств.

7. Старинный дом, украшенный по всему фасаду деревянной резьбой… Здесь жили Муслим с мамой.